Categories:

"Не дольче вита"

Он красочно представил, как размазывает сопли по жутко антикварному директорскому столу, и сделал первое движение скальпелем. Остриё углубилось на долю миллиметра. Дальше он начал проскабливать малюсенькую бороздку миллиметр за миллиметром, сталь резца хотя и была сильнее лака, но всё равно не могла сравниться с мечом Джедая. Мощный лабораторный фонарь не только подслеплял, но и нагревал голову, как в пустыне Сахара. К обеду удалось проскрести почти весь периметр на глубину в пол миллиметра. Перекусывая сандвичем, попробовал прикинуть математически. Перемножил длину на ширину меньшей из прилипших картин, а потом отнял площадь того, что он проскрёб за четыре часа, и с ужасом понял, что скрести ему придётся сто пятьдесят дней, если лак от времени не станет твёрже. Единственное, что вынес мозг из этих расчётов, что ускорить процесс не получится и надо продолжать скрести. На ум приходила лишь фраза из советского фильма: "Пилите, Шура, пилите - там должно быть золото". Был поздний вечер, глаза слезились от яркого бокового света, пот разъедал кожу на лбу и висках, напряжение на кончиках пальцев заставило прекратить работу. Он ещё и ещё раз проверил пыль под микроскопом и немного успокоился, следов красочного слоя в пылинках не было. Теперь самое главное наточить скальпель на завтра, и он сел тупо доводить остриё до толщины лазерного луча. Среда прошла в ещё больших мучениях, удалось углубиться, но ненамного. Четверг принёс результат не лучше, чем во вторник и среду, в целом удалось проникнуть вглубь бутерброда почти на сантиметр. Всю ночь, как пишут в серьёзных романах, он не сомкнул глаз. А утром, приняв ледяной душ, выпил крепчайший кофе, надел самый приличный с виду свитер и пошёл сдаваться. Но зашёл в мастерскую, чтобы ещё раз посмотреть на почти недельную эпопею борьбы. Присел у стола тяжело вздохнул и, автоматически взяв наточенный с вечера скальпель, просунул между полотен. Сначала подумалось, что он спит и это ему снится, но скальпель легко с чуть заметным хрустом утонул в глубине меж холстов.  Некоторое время он сидел не двигаясь, а потом при помощи скальпеля и мастихина увеличил глубину проникновения почти до площади ладони, дальше пошло ещё легче. Прежде лак, сравнимый по твёрдости с янтарём, вдруг приобрёл хрупкость слюды и стал расслаиваться, рассыпаться и отшелушиваться, как чешуйки от крыльев бабочки. Он боялся остановиться, ведь Господь Бог в любой момент может найти другого человека, нуждающегося в покровительстве. Только к вечеру он остановился, держа в руках верхний холст. Обе картины были слегка потрёпаны, но вполне в презентабельном состоянии. Вся суббота ушла на расчистку от чешуек и подготовительное шлифование с тончайшим порошком пемзы. Несмотря на воскресенье, экспертный совет в полном составе вместе с боссами аукциона выстроились перед дверьми мастерской. То, что они увидели, превзошло ожидаемое многократно. Даже босс у всех на глазах помолодел лет на тридцать, морщины разгладились, и он растянулся в улыбке, так широко он улыбался в последний раз, когда ему в шесть лет на Рождество подарили железную дорогу. Картины были вновь натянуты идеально на своих родных подрамниках за счёт того, что их крепили, чуть-чуть увлажнив. Виновник катастрофы, виновато-смущённый живописец, при всех нанёс финишный лак на полотна. После этого все разошлись, предварительно закрыв фрамугу окна и опечатав дверь до торгов. Торги прошли как всегда с блеском, американский банк, действительно, боролся до конца и завладел теми самыми шедеврами. В общем, все остались довольны и счастливы.

 Но я вернусь к герою этого рассказа. Дело происходило где-то недели через три после того злосчастного аукциона. Он сидел в том самом пабе в компании со своим английским другом. Чтобы достаточно правдиво описать тот вечер, замечу, что ни лежащие на его счету два миллиона фунтов, ни выпитое в тот вечер не могло разрушить идиллию встречи давних друзей. Где-то через час после начала англичанин, залпом опорожнив порцию виски, перейдя почти на шёпот, сказал: 

- Дружище, ты, наверное, сильно удивился, когда, преодолев миллиметров десять жутко твёрдого лака, всё остальное победил за полчаса. Так вот, парень, это заслуга не только ангела-хранителя, но и моя. Это я основную площадь картины намазал театральным клеем для приклеивания усов и бороды и лишь края живописным финишным лаком. Я знал, что ты влезешь в эту историю, русские всегда суют свой нос куда ни попадя, ради спасения чужой шкуры. Я тебя просчитал и ту историю с твоей прилипшей куклой я давно проворачивал в своей башке. Поэтому тебе придётся поделиться, если что, я скажу, что ты меня запугал и заставил, грозил своими дружками из вашей мафии. Поверят мне, я кстати, случайно собрал всю пыль из твоего пылесоса. И в том пакетике больше пыли от театрального клея. Поэтому запомни, на следующей неделе ты принесёшь пятьдесят тысяч наличными, а оставшиеся поделишь пополам, по-честному. Мою половину переведёшь в кэш и тихонько в течение двух лет передашь мне небольшими траншами. Ну а в остальном мы с тобой друзья и коллеги. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic