Не DOLCE VITA

ИЛИ НЕ ЖИЛИ ХОРОШО ...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Эпиграф;        «он протянул цыганке раскрытую руку, она, посмотрев на неё, с сожалением произнесла -  ближайшие пять лет будут у тебя очень сложными! 

        - А потом? - робко спросил он 

 - А потом - привыкнешь"


Не знаю, бывали ли вы в Франкфурте на Майне, но я в своей жизни не видел аэропорта подобного размаха, правда, не так уж много доводилось путешествовать по разным там буржуинствам. Особенно понравилось скользить на мини-поезде между футуристическими прозрачными терминалами. До стыковочного рейса оставалось часа четыре - ни туда ни сюда. В город смысла ехать не было, да и здесь делать было решительно нечего. Уже вроде киоски и "шопы" все отсканировал раз по десять, а может все двадцать. Устав от бесполезного променада, направил свои стопы к ближайшему кафе, потому как подошвы у ботинок начинали дымиться, да и во рту слегка пересохло. Но   расслабляться было рано, в данной ситуации переусердствовать нельзя, важно найти золотое сечение между временем и количеством поглощаемых жидкостей. Тут неможно дать промашку, ибо надлежало предстать перед ясным взором "практиш квадратиш гуд" контролеров орлом, а не синей птицей с запотевшими изнутри глазами. Затем взойти по трапу и, спокойно заняв кресло, предвкушать раздачу золотистого нектара рейнской лозы. Отходя от барной стойки, я заприметил в углу симпатичный столик - туда и направился. Но неудачно поворачиваясь, несильно задел кого-то локтем              - Сорри,-первое, что на автомате вырвалось у меня. 

- Да ничего страшного- произнёс голос. 

И мало того, что это было сказано по-русски, самое невероятное было то, что голос показался знакомым. Не успел я совместить звуковые файлы моей фонотеки с отделом, отвечающим за изображения, как оказался стиснут железными объятиями. 

- Мишка! Какими судьбами? Что? Как? Куда летишь? Кого видел из наших? 

Мы сидели и не могли наговориться. Точнее было бы сказать, что слова были его, а уши мои. И хорошо, что слушал я эту историю сидя, и под рукой был напиток, помогавший не завыть от сочувствия. Если то, что у Островского в "Как закалялась сталь" прибавить к рассказанному в "Повести о настоящем человеке" и полученное умножить на двадцать восемь, то как раз и получится половина того, что выпало на его долю. 

- Ну то, что ты собираешься написать книгу про реставраторов и реставрацию, это, пожалуй, каждая собака в Москве знает,- хитро прищурившись, посмеялся он, - так, помнится, ещё в девяносто третьем начинал бумагу марать? Но, впрочем, разрешаю и про меня пару глав нащелкопёрить, правда, при твоей замороченности, пожалуй, это будет не раньше, чем в другой жизни. 

Так я получил право на эту новеллу. Хочется, конечно, начать с чего-нибудь этакого - уж загнуть так загнуть. Ну, приблизительно так, чтобы читатель покрылся мурашками и прилип к стулу. Но для этого груду бумаги следует измарать, тренируясь, поэтому начну довольно просто. У каждого бывают дни, когда из-за свалившихся проблем не хочется открывать наутро глаза, и единственная фраза, на которую хватает букв, рассыпанных внутри черепной коробки: "Мама, ну роди меня обратно". Подобные откровизмы время от времени появлялись и в моей дурной голове, пока судьба не свела меня вот с этим "железным" человеком.

Обычно застав меня в подобном состоянии, он вправлял мне мозги ровно за две минуты

Михаил, - строго начинал он,- посмотри на себя и заметь, у тебя на сегодняшний день две ноги, две руки, два уха, два глаза, не пробитая черепная коробка, да и одет ты вполне прилично. А ты знаешь, что не все жители планета Земля могут похвастаться подобным джентльменским набором. Если не веришь, закрой глаза, заткни уши, сними штаны и присядь голой задницей на асфальт (при том он употреблял более короткое, но ёмкое слово). Вот только тогда поймёшь, насколько обласкала тебя природа, облизала тёплым, пусть не всегда гладким, языком, словно вновь родившегося на свет телёнка.  Уж не говорю о том, какие деньжища потратили на тебя партия и правительство, какие корпуса понастроили, газоны разбили вкруг тебя неблагодарного, сколько тебе бесплатных уколов в задницу вкатили, да какие концерты в Кремлёвском дворце съездов по праздникам для тебя закатывают. Поэтому на твоей кривой роже кроме счастья и благодарности родному политбюро никто и более ничего не должен обнаружить. И, действительно, после такого вправления мозгов, жизнь становилась молодой и прекрасной. Не могу удержаться и, пожалуй, использую слова "паразиты", да и куда без них. "На самом деле, тут такая история" рассказ сей отнюдь не про меня, а как раз про того парня, с которым и сидели мы в тот самый день в далёкой франкфуртинщине.

Помните из истории Древней Греции сюжет, как со скалы в пропасть спартанцы скидывают детей неказистых, а тем паче с физическими недостатками? Вот и моего друга на сто процентов ждал бы такой сценарий, родись он, не дай Бог, в древней Элладе. Когда он родился, правая ручка его висела плёточкой, и медицина после пяти лет «всегочеготольковозможно» поставила на этой теме жирнющий крест. Другой бы ребёнок сидел и наматывал сопли на локоть, радуя родителей постоянной прибавкой веса и более-менее сносным характером. Но только не мой знакомый, он чисто физически не мог этого сделать. Никто, даже родители, давным-давно уже не верили ни в чудо, ни в медицину, ни даже в бабок, умеющих заговаривать любые изъяны. Прошло еще полтора года, и за это время рука-плёточка лишь немного увеличилась в размерах, но оставалась неподвижной. Мама тихо плакала по ночам, до боли закусывая губы. Но в один прекрасный день, как обычно, ребенок играл на полу, а мама гладила бельё рядом, прямо на столе, застелив его одеялом. В дверь позвонили. Мать поспешила в прихожую и застряла там навсегда. В это время порыв ветра, возникший из-за сквозняка, накинул кружевную занавеску. Да, вы правильно сообразили, на горяченный утюг. А дальше, как на противопожарном плакате: нет, пламя не успело полыхнуть, потому что пятилетний малыш подскочил и двумя руками ухватился за почерневшую занавеску. Всё закончилось хорошо, и с той поры даже наметился малюсенький намёк на восстановление ручонки. Она, к огорчению, почти также висела вдоль туловища и лишь иногда невероятным усилием неизвестно чего отклонялась от строгой вертикали в ту или иную сторону. А тут мальчик как раз услышал по телевизору легенду про Милона Кротонского и решил во что бы то ни стало повторить её сам. Если бы хоть кто-нибудь знал, какой ценой совершилось это чудо. Каждый божий день, как только он открывал глаза, приматывал к руке бархатный мешочек, добавлял туда монетку и целый день помногу раз тренировал свои бицепсы, находящиеся в зачаточном состоянии. Изо дня в день он прибавлял по одной монетке и так продолжалось и продолжалось. Какая-то недетская стальная пружина находилась внутри этого маленького человека. Через полгода рука стала сгибаться в локте, а ко второму классу он был допущен до уроков физкультуры. Профессор морозовской больницы едва сам не впал в паралич, увидев своего бывшего пациента. А когда настало время призыва в армию, успешно пройдя медкомиссию, юноша оказался в ракетных войсках. В те времена дедовщина в армии расцветала пышным цветом, а так как в его призыв молодых было "кот наплакал", то и доставалось им троим в разы больше. На "точке", где стояли на боевом дежурстве "изделия", нацеленные на заокеанских врагов, из всех доступных для старослужащих развлечений преобладало лишь одно - преподать курс молодого бойца новобранцам. Растянуть это удовольствие они старались по максимуму. Даже в выходные молодым приходилось рыть траншею -  "отсюда и до обеда". Такими и подобными мероприятиями были насыщены их рабочие дни и даже положенное по уставу свободное время. И вот однажды, когда "деды" очередной раз были под «мухой» (тут у несведущего человека может возникнуть резонный вопрос: откуда на таком супер-пупер охраняемом объекте алкоголь?) Ну, во-первых, в полученной накануне посылке были абхазские мандарины, накачанные спиртом при помощи шприца, ну а во-вторых, в подсобке в одном из огнетушителей деды ставили брагу, которую и перегоняли ночью при помощи обычного чайника и клубка медных трубок в армейский "коньяк", добавляя туда перегородки грецких орехов, чай и ещё что-то, что делало здешний напиток наголову выше обычного армянского коньяка. В общем, всё было бы как всегда: допили бы мандарины, да и легли бы спать, тем более что очередная порция браги ещё не созрела. Но тут кому-то пришла счастливая мысль пойти на командный пункт и из комнаты спецсвязи позвонить домой. Побрели, волшебные звёзды августовского неба освещали путь для еле стоящей на ногах компании. Но у связистов их ждал прокол: аппаратная до утра ремонтировалась  всем личным составом отделения, под контролем дежурного офицера.И все готовы были уже разойтись, но тут кто-то вспомнил, что у полковника в кабинете связь не отключается никогда и сейчас там как раз работает молодой, чертит дипломную работу командиру для академии. Все пять человек бодро, как они считали, направились   туда. Салага, а именно в этом статусе пребывал мой друг, застыл с открытым ртом, когда в кабинет ввалились эти замечательные люди. И тут началось: первое - добрались до служебного телефона, а потом кто-то от нечего делать зачем-то приподнял гипсовый бюст Ленина, стоявший на фанерной тумбе, обёрнутой красным бархатом. Радость и восхищение в массах зашкалило. Под бюстом была крышка командирского бара. Сначала выпили по стопке, потом ещё, ещё и ещё. Потом все звонили домой и своим подругам, сначала по очереди, а потом кто-то догадался позвонить и с прямого, для связи со штабом армии. И тут вдруг вместо обычных гудков ответил дежурный по управлению ракетными войсками специального назначения:  

- Подполковник Ветров! - жёстким почти железным голосом отчеканил динамик громкоговорящей связи.  Все вдруг разом протрезвели, притихли и припухли. Потом подошли к молодому бойцу и сказали ему такие проникновенные слова про чувство ложного товарищества, что теперь для него не осталось выбора. Ни правду сказать, ни вернуться в казарму. На следующий день громы-молнии, проверка из штаба округа, да тут ещё командир не обнаружил своей заначки под головой вождя.  Единственное, что оставалось, сорваться из части в лес. В общем, карта как всегда легла не в его пользу - год дисбата, а потом ещё два в строевой части. Домой возвращаться не стал, устроился дворником по лимиту, единственный раз повезло в жизни - подметал вокруг Строгановского училища. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic